об авторке

Культурный критик Ольга Бубич рассуждает о том, почему фастфуд-«журналистика» набирает обороты, превращая осмысленную авторскую критику в неудобный, почти маргинальный жанр.

Мое недовольство уровнем культурной журналистики началось, конечно, не вчера. И вызвано оно было не только ситуацией в беларусском поле внутри страны и за ее пределами: в конце концов brain rot («разложение мозга») Оксфордский словарь назвал в 2024 «словом года» не из-за наших критикесс и критиков. Словари лишь фиксируют тренды, и Беларусь в этом смысле от Европы и мира отличается мало. Начавшись с ленивого скролла и плохо скрываемого зевка от лонгрида, вирус невежества стремительно трансформируется в пандемию. И СhatGPT нам в помощь.   

Впервые серьезно задуматься о кризисе критического мышления меня вдохновила книга Тома Николса Смерть экспертизы. И если тезисы американца шесть лет назад казались подходящими для описания проблем, актуальных скорее для англоязычного мира, теперь они — диагноз и наших широт. А констатирует Николс, к сожалению, неумолимый регресс, проявляющийся во множестве факторов: закрытие критических медиа, рост дезинформации, кризис смыслопроизводства и нормализация нарциссического невежества. Социальные сети сегодня являются основной площадкой производства и обмена информацией, однако конкурирование за внимание читателей происходит по законам экономики внимания, за счет эксплуатации «технологий убеждения». В борьбе за клики все средства хороши, и лучшее — обращение к эмоциям. Причем желательно к негативным: возмущению, гневу, ненависти. Как и любые другие сильные эмоции, они запускают реакцию лимбической системы и параллельно «выключают» префронтальную кору, ответственную за рациональное мышление. То есть линки с громкими названиями просто играют на человеческой биологии: беларусы перестают быть памяркоўнымі и хэйтят, нечистоплотные медиа получают просмотры и лайки. 

«Хаос управляет вашим мозгом, и тому есть своя причина», — справедливо отмечает Даниэль Амен, американский психиатр, специализирующийся в изучении мозга. «Вопрос в том, какая именно?» 

Глобальный медиа-ландшафт дрейфует в сторону приправленного эмоциями фастфуда, а в беларусском поле общемировые тенденции накладываются на локальный кризис. Или «поликризис», как сказали бы немцы. Основная проблема наших медиа — их отсутствие. Война с гражданским обществом, ликвидация негосударственного сектора — все это привело к разрушению сферы. Число независимых медиа лишь с сентября 2020 по июнь 2023 года сократилось уже в два раза — с 1285 до 646. Стабильные ресурсы с годами выстраиваемой репутацией и повышающимся профессиональным уровнем сотрудников были закрыты или объявлены экстремистскими, десятки лучших журналистов и редакторов оказались в тюрьме с двузначными сроками. Достаточно вспомнить главного редактора TUT.BY Марину Золотову или редактора и медиа менеджера Андрея Александрова — до 2020 они играли центральные роли в создании качественного контента и поддержке экспертных авторов.

С другой стороны, успевшие выехать за рубеж эксперты столкнулись с необходимостью начинать карьеру с нуля в абсолютно новом контексте. Культурная журналистика до 2020 года лишь начинала набирать и образовывать аудиторию, в том числе поднимая планку проектам беларусским авторам, в эмиграции же она практически исчезла. Просуществоваший 10 лет портал музыкальной критики Experty.by заморожен. На главном фотопортале Znyata — архив старых интервью и лонгридов. На паузе молодое, но уже больше года не в эфире Litradio, красивое медиа про современную беларусскую литературу. Это лишь несколько ресурсов из Беларуси, которые лично мне очень бы хотелось видеть активными в формировании беларусской мысли. Но пока ситуация печальна: писать негде, отчасти некому и, определенно точно, не на что.

Именно исчезновение профессиональной когорты (редакторов, корректоров, рецензентов, арт-критиков) оказалось питательной средой для того самого «постправдинского» монстра. На место квалифицированных людей пришли случайные — с опытом SMM, PR и брендинга, вооруженные логикой не аргументов, а продаж. При всем уважении к представителям этих профессий, осмелюсь предположить, что равно как я не смогу выполнять работу бухгалтера, бывший работник банка вряд ли способен руководить журналом. Но теперь это наша реальность. 

В эмиграции экономическая логика превалирует и по другой предсказуемой причине: обедневшие редакции вынуждены более активно осваивать язык грантовых заявок и отчетностей. «Покажите активность», «нарастите аудиторию», «увеличьте охват», «расскажите о влиянии» — этими требованиями уже можно заклеивать стены офисов вместо обоев. И пока отчётные таблицы растут, «мягко» стимулируемые тригерящими заголовками без содержания, смыслы сокращается. Лайки становятся важнее аргументов. Комментарии с откровенными оскорблениями становятся нормой, ведь они подогревают дальнейший онлайн-базар. Дешево, быстро, и — как покупки на стадионе «Динамо» в 90-х — максимум на один сезон. При более внимательном рассмотрении в «критических» текстах обнаруживаются логические дыры, а из дыр льется этическая нечистоплотность.  

Симптоматичны в этой связи тревожные выводы Джеффри Хинтона, нобелевского лаурета и бывшего сотрудника Google, широко известного как «крестный отец AI». В одном из недавних интервью он предупреждал не только о смерти экспертности, но и о рисках поляризации общества. «Мы больше не разделяем общей реальности — и это страшно», — констатировал он, комментируя фильтрующие алгоритмы YouTube и Facebook и их влияние на формирование социальных «пузырей». А в беларусском медиапространстве реальность начинает дробиться ещё и потому, что каждый и каждая живут в этом самом пузыре на нескольких уровнях: географическом, этическом, экономическом, культурном и тд. И внутри них рождаются свои «микроправды» и свои критерии «экспертности». Как недавно точно суммировала Юлия Артёмова — кому-то болит «мова», а кому-то зубы. Кто-то все еще пытается апеллировать к смыслам, а кто-то — собирать скандалы и торговать «горячим». 

Помню, что примерно год назад ко мне в Instagram-друзья регулярно «стучались» аккаунты, посвященные теме политзаключенных. С парой сделанных на коленке видео, плохим английским и десятком подписчиков, они часто просто дублировали материалы, подготовленные другими проектами, не давая ничего нового. Кто их финансировал, зачем? Сколько месяцев провисят эти странички? Кто их увидит? Не мне задавать эти вопросы, но вывод напрашивается сам собой: борьба за видимость в итоге убивает способность видеть.

Чувства, которые во мне вызывает наблюдение за этим балаганом, — не обида, а усталость и искреннее недоумение: что и каким образом мы — как отдельно взятые потребители беларусского контента и как беларусское сообщество в целом — можем выиграть от выбора в пользу невежества, цифрового шума и пренебрежения экспертизой? От ухода от диалога? От подмены понятий? От предпочтения формы и сознательного отказа рассмотреть и оценить содержание? Не буду, конечно, исключать и то, что кто-то дать адекватную оценку уже (еще?) не может по объективным причинам: ни насмотренность, ни визуальная грамотность, ни критическое мышление не появляются сами по себе. Все они — результат лет практики и “работы над ошибками”. Не у всех на это есть время.  

Закончить свою мысль мне хочется все же на позитивной ноте. Несмотря на все пузыри, в которых — отнюдь не всегда полностью по нашей вине — мы оказались, мне очень хочется, чтобы в любом высказывании, поступке и жесте мы оставались людьми и думали немного дальше границ собственного “я”. Человеку нужен человек.

Много лет назад, на курсах повышения квалификации, известный профессор философии поделился с нами курьезной историей из своей практики. Один из его амбициозных аспирантов принес на консультацию книгу Хайдеггера и возмущенно заявил: “Ваш Хайдеггер дурак”. “Что случилось?” — усмехнулся профессор. 

“Он дурак, потому что я его не понимаю!”  

Берлин, 2025