В рубрике «Своими словами» мы коротко пересказываем тексты, важные для понимания современного мира, но не переведенные на русский или беларусский языки. Татьяна Калинина прочитала книгу Софи Льюис «Враждебные феминизмы: TERF, женщины-полицейские и герлбосски против освобождения» и рассказывает про неоднородность феминистского движения и противоречивость исторических героинь, которых мы привыкли боготворить.

Sophie Lewis, «Feminisms: TERFs, Policewomen, and Girlbosses Against Liberation» / Софи Льюис «Враждебные феминизмы: TERF, женщины-полицейские и герлбосски против освобождения» (2025)

Софи Льюис — одна из самых ярких, бескомпромиссных и немейнстримных феминисток нашего времени. Англичанка с немецкими корнями, сейчас она живёт в Филадельфии, преподаёт критическую теорию в Бруклинском институте социальных исследований и пишет о политике, культуре и феминизме. Льюис — авторка нескольких книг, которые впечатляют своей последовательной критикой привычных для нас вещей.  

В своей первой книге «Full Surrogacy Now» (2019) Льюис описывает беременность как труд и критикует эксплуатацию людей, которые вынашивают детей для других. При этом она выступает против запрета суррогатного материнства, поскольку запреты делают такую работу менее безопасной. Во второй книге, «Abolish the Family» (2022), Льюис отстаивала упразднение нуклеарной семьи, так как эта идея и практика, по мнению Льюис, является основным источником гендерно-обусловленного насилия. 

В феврале 2025 года издательство Haymarket Books выпустило её третью не менее провокационную книгу «Enemy Feminisms: TERFs, Policewomen and Girlbosses Against Liberation». В ней Льюис шаг за шагом разоблачает идею феминизма как безусловного политического блага и предлагает нам заглянуть в историю движения, которую вспоминать не всегда приятно, но необходимо.

Феминизм дураков или «Почему женщины не должны быть ужасны? Разве они не часть истории?»

Один из самых запоминающихся терминов в книге — «феминизм дураков», который Льюис использует по аналогии с цитатой, приписываемой Августу Бебелю: «антисемитизм есть социализм дураков». Бебель имел в виду популистскую разновидность антикапитализма, которая в начале описывала врага в лице еврея-ростовщика, а уже через десятилетие эта слепая ненависть плавно переросла в национал-социализм. 

Льюис утверждает, что внутри феминистского движения есть свой «феминизм дураков». Начинается он невинно — с понятной ярости на несправедливый гендерный порядок нашей социальности, но далее все перетекает в исключение неудобных женщин. Например, представительницы «феминизма дураков» последовательно исключают из движения женщин в хиджабах, секс-работниц, трансженщин. Они часто выступают против «гендерной идеологии», потому что боятся утраты коллективного политического субъекта «женщины», которые традиционно ассоциировался с феминизмом. 

Льюис пишет, что хотела бы иметь это понимание двадцать лет назад, когда сама отмахивалась от правых женщин, которые называли себя феминистками, и говорила, что «это просто не настоящий феминизм». Теперь она написала книгу, которая последовательно критикует идею политической невинности «всех женщин»: «Вопреки возмущенным заявлениям из некоторых кругов, что критика феминистками других феминисток всегда играет на руку только патриархату, я утверждаю… что линии должны проводиться по принципу близости позиций и ценностей, а не идентичности. Некоторые феминизмы являются препятствиями на пути к гендерной свободе, и вопрос «на чьей ты стороне?» — это самый элементарный уровень политической физики. «Стороны женщин» не существует. Ее никогда не существовало».

Важно еще раз подчеркнуть: выражение «феминизм дураков» у Льюис не означает, что она считает своих оппоненток глупыми и невежественными. Наоборот, она пишет, что многому научилась у тех, с кем ее взгляды расходятся. Льюис использует этот термин, чтобы описать политические представления, которые пытаются объяснить сложно устроенное неравенство действиями только одной социальной группы. Вместо анализа государства, рынка труда, института семьи, расизма и распределения ресурсов такой феминизм винит во всех бедах мигрантов, мусульманок, секс-работниц или трансженщин. Ярость, вызванная реальным насилием и дискриминацией, в итоге направляется против тех, у кого банально меньше власти.

Ключевые идеи и сама ценностная рамка книги обозначена авторкой во введении. На мой взгляд, введение в книге можно рассматривать как самостоятельный текст, в котором Льюис отважно и искренне формулирует необходимость глубокой рефлексии и критического анализа феминистских идей прошлого и проблем внутри движения сегодня. Авторка убеждена, что «солидарность требует от нас не идеализировать». «Женщины действительно бывают ужасны» — заключает она.    

Феминизм в ретроспективе

Льюис начинает свой анализ с Мэри Уолстонкрафт и её знаменитого манифеста «Защита прав женщины» (1792). Английская публицистка, которую многие считают «прародительницей» западного феминизма, утверждала, что положение британских замужних дам патриархат поддерживает тем же навязанным невежеством, что и у порабощенных африканцев. Раз, рассуждала Уолстонкрафт, просвещенное общество готово учить грамоте бывших рабов, значит, пора допустить к образованию и английских домохозяек. Льюис также обращает наше внимание на довольно мизогинные высказывания авторки. Например, женщин Уолстонкрафт называет «слабейшей и наиболее угнетенной половиной человечества», а саму себя описывает как «мужской дух, по ошибке заключенный в женское тело» и который говорит с мужчинами от имени мужчин. 

Уолстонкрафт не выступала в поддержку освобождения рабов или избирательного права для женщин. Её программа сводилась к тому, чтобы империя обзавелась просвещенными белыми матерями. На протяжении всей книги Льюис приводит примеры того, как белые буржуазные женщины в разных частях планеты объясняли свое право на образование или политическое участие тем, что они стоят выше рабов и колонизированных народов, отнюдь не наравне с ними.

Дальше Льюис берется за американскую историю и покушается на «святое святых» феминистского движения. Она описывает, как хрестоматийные основательницы суфражизма Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Энтони после Гражданской войны отказались поддерживать Четырнадцатую и Пятнадцатую поправки о гражданских правах черных мужчин. Стэнтон в открытом письме в «New York Standard» возмущалась, что «Самбо» (расистское уничижительное прозвище для темнокожего человека, распространённое в американской культуре — прим. ред.) получит право голоса раньше образованных англо-саксонских женщин. 

В 1917 году Кэрри Чепмен Кэтт, президентка NAWSA — крупнейшей суфражистской организации США, — опубликовала агитационный текст Woman Suffrage by Federal Constitutional Amendment. В нём она убеждала политиков южных штатов, что женское избирательное право не угрожает белому превосходству, а, наоборот, укрепляет его, ведь белых женщин-избирательниц станет больше, а расистские законы и практики на Юге США продолжат мешать чернокожим людям голосовать. Льюис здесь опирается на Кайлу Шуллер — американскую исследовательницу феминизма, расы и сексуальности («The Trouble with White Women», Bold Type, 2021) и на классическую работу Анджелы Дэвис «Women, Race & Class» (Random House, 1981).

Одна из самых жёстких и разоблачительных глав книги посвящена цивилизаторкам (цивилизаторки по Льюис — это западные белые женщины, которые представляли колониальное господство в качестве помощи и блага для коренных народов — прим. ред.). Например, таковой была Мэй Френч Шелдон — богатая американская суфражистка и путешественница конца XIX века. В 1891 году она отправилась в экспедицию по территориям нынешних Кении и Танзании. Женщина наняла около полутора сотен африканских носильщиков, а сама путешествовала в образе «белой королевы» — в серебристом платье, с тиарой и церемониальным мечом. Льюис рисует Шелдон как яркий пример феминистки, которая пыталась завоевать себе место под солнцем внутри имперской системы с ее цветущим колониализмом и не ставила под вопрос справедливость такого порядка. Шелдон добивалась политического признания исключительно для себя и других женщин из ее класса, остальные же люди для «белой королевы» оставались обслуживающим безмолвным пятном.

Позже Шелдон фактически защищала режим бельгийского короля Леопольда II в Конго — один из самых жестоких колониальных режимов той эпохи. Именно поэтому Льюис проводит параллель с Галь Гадот (израильская актриса, известная по роли Чудо-женщины и публичной поддержке Израиля — прим. ред.), которая уже в наши дни рекламирует женские танковые подразделения Армии обороны Израиля во время геноцида в Газе.

Затем Льюис переходит к фигуре Мэри Софии Аллен — бывшей ярой суфражистке, которая после 1914 года стала одной из первых женщин-полицейских. Аллен начинала как радикальная защитница прав женщин в организации Эммелин Панкхёрст. За свою активистскую карьеру она успела повидать немало: тюрьмы, голодовки, пытки принудительным кормлением в заключении и поджоги пустых особняков (последнее — часть радикальной кампании суфражисток против собственности политиков и богатых мужчин, которые уже имели право голоса и поддерживали ограничения в политическом участии для женщин — прим. ред.) 

Аллен — персонаж одиозный. Она носила монокль, требовала, чтобы подчинённые называли её «сэр», а в январе 1934 года получила личную аудиенцию у Гитлера и описывала её в восторженных тонах в собственном журнале «Policewoman’s Review». 

Один из самых шокирующих фактов биографии Аллен связан с женским полицейский патрулем, который фактически работал как моральная полиция: они следили за «своенравными девушками», забирали младенцев у незамужних матерей, преследовали секс-работниц и «непристойные дома». Позже эта любовь к дисциплине и порядку привела Аллен к фашизму. Историк Рэймонд Дуглас, которого цитирует Льюис, считает, что нацисты видели в ней полезную британскую союзницу — женщину, которая могла придать фашистскому проекту феминистский налет. Льюис пишет о том, что женщина в форме совсем не обязательно означает победу феминизма и заканчивает главу об Аллен хлесткой фразой: «феминизм полицейских — это короткая дорога к фашизму».

Феминизм и феномен гёрлбосс

Глава о герлбоссках самая длинная в книге. Она пронизана жесткой критикой корпоративного феминизма, который, по мнению Льюис, искажает идею коллективной борьбы и превращает ее в истории личного капиталистического успеха отдельных женщин. Речь о тех самых героинях современного неолиберального феминизма, которые научились играть «по мужским правилам», смогли пробить стеклянный потолок и занять руководящие должности. Они закрывают глаза на то, что корпорации, в которых сложились их карьеры, продолжают эксплуатировать работниц, поддерживать войны или разрушать окружающую среду. 

Льюис разбирает феномен гербоссерства на конкретных авторках и современных инфлюенсерках. Например, Софии Аморузо, которая написала книгу #Girlboss. В книге Аморузо изложила свой путь от жизни в ужасающей бедности до владения модным бизнесом и найма домработницы. Достаточно открыть YouTube, как на тебя выльется поток «вдохновляющих» речей от женщин-карьеристок, которые предлагают зрительницам усерднее работать, ходить на курсы ораторского мастерства, не бояться хотеть большего и наконец перестать в себе сомневаться. И тогда по мановению волшебной палочки жизнь заиграет новыми красками —  и вот ты уже роскошная богачка в костюме от Chanel, которая тоже пишет книги о своем невероятном пути. Но капитализм работает совсем не так. Уровень жизни зависит не только от личных усилий, но и от стартовых вводных — например, доступа к образованию, связям, безопасному жилью, свободному времени или наследству.

Вы спросите: но что плохого в том, что женщины построили свою карьеру и хорошо живут? Предполагаю, что Льюис ответит: ничего плохого в этом, разумеется, нет. Критика Льюис направлена на то, как часто в нашей культуре успех небольшой группы представляют как победу феминизма и освобождение всех женщин вообще. Однако высокая должность одной сотрудницы автоматически не повышает зарплаты для её подчинённых, не сокращает рабочий день и не даёт работницам больше возможностей для влияния на решения компании. Иногда женщина просто занимает место на вершине прежней иерархии, говорит Льюис, а условия для всех остальных остаются прежними.

Последняя глава книги посвящена одной из самых животрепещущих и обсуждаемых проблем современного феминизма — истории трансфобии внутри феминистского движения. Льюис начинает с Конференции лесбиянок Западного побережья, которая прошла в апреле 1973 года в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Главная докладчица Робин Морган назвала трансгендерную лесбиянку Бет Эллиотт мужчиной, который «проник в женское движение», и призвала участниц решить, имеет ли Эллиотт право находиться на сцене. Бет Эллиотт входила в оргкомитет конференции и должна была петь на мероприятии. После выступления Морган несколько участниц попытались напасть на трансженщину, однако большинство собравшихся поддержали Эллиотт и проголосовали за её выступление.

Затем Льюис прослеживает, как эта же идея развилась в «трансфобной бибилии» — книге Дженис Реймонд The Transsexual Empire (1979), где трансженщины представлены как угроза женским сообществам. Современное продолжение этих идей Льюис видит, например, в деятельности британской активистки Пози Паркер, которая выступает против признания трансженщин женщинами.

Льюис критикует такой подход и считает его опасным, потому что в этом случае феминизм начинает делить женщин на «настоящих» и тех, кого мы имеем право исключать. В результате трансженщины становятся удобной мишенью для ненависти, а движение, которое по идее должно бы бороться с дискриминацией, лишь снова ее воспроизводит.

Как Льюис определяет проблему?

Льюис — одна из самых заметных критикесс идеи цисности («cisness»), то есть представления, что разделение полов — это что-то устойчивое и данное от природы. 

Она называет цисность «контрреволюцией внутри самого феминизма». В этих рассуждениях Льюис опирается на исследовательницу Эмму Хини. 

Хини пишет, что после рождения врачи и родители записывают ребёнка как мальчика или девочку, руководствуясь внешними половыми признаками. Затем общество связывает данный пол с определёнными социальными нормами и ожиданиями. Девочкам предлагают быть заботливыми и уступчивыми, а мальчики имеют право открыто проявлять власть и настаивать на своём. Эти требования выглядят для нас такими знакомыми и даже «естественными», хотя каждый из нас усваивает их в социуме (семья, школа, работа, отношения).

Хини настаивает на том, что положение человека в обществе нельзя определить только по биологическому полу. Женщина может руководить компанией и обладать властью над сотрудниками, но дома она зависит от партнёра, который контролирует её финансы и решения. Маскулинная лесбиянка может чувствовать себя уверенно в своём сообществе, а, например, на улице сталкивается с агрессией из-за внешности. Один и тот же человек может иметь власть в одной ситуации и сталкиваться с дискриминацией в другой. Поэтому важно смотреть не только на пол человека, но и на его принадлежность к определенному классу, расе, а также брать во внимание его сексуальность, гендерную экспрессию и конкретные отношения власти.

Учитывая общественный резонанс вопроса, стоит отметить, что Хини не отрицает материальность пола. Строение тела, беременность, менструация, гормоны и медицинские вмешательства имеют реальные последствия для жизни человека — факт. Она считает проблематичной ситуацию, когда эти различия становятся монолитными, а затем общество использует их для того, чтобы объяснить социальную иерархию. Например, способность забеременеть автоматически не означает обязанности рожать или подчиняться мужчине. Действительно, анатомия существует, но она сама по себе не определяет характер человека, его социальную роль и то, сколько власти ему доступно. 

Хини называет тела проницаемыми. По ее мнению, они изменяются под влиянием возраста, болезней, работы, лекарств, беременности, насилия и отношений с другими людьми. Поэтому тело нельзя представить как закрытую систему, которая при рождении раз и навсегда определяет судьбу человека. По мысли Хини, цисность как раз и превращает подвижные и живые телесные различия в жёсткое деление на мужчин и женщин, а потом преподносит связанное с ним неравенство как что-то естественное, данное природой.

Льюис в своей книге шаг за шагом показывает, что представление о женщинах как об одной «естественной и однородной группе» повлияло и на феминистское движение. На практике интересами «всех женщин» некоторые феминистки называли опыт образованных и обеспеченных белых женщин, которых общество считало достойными гражданских прав. Они боролись за их свободу, однако закрывали глаза на бедных, колонизированных или гендерно неконформных людей. В результате одни женщины получали больше свободы, а другие так и продолжали сталкиваться с дискриминацией и исключением. По мнению Льюис, такой феминизм поддерживает прежнюю иерархию, хотя и меняет положение небольшой группы внутри системы. Стратегически это не имеет никакого смысла и трансформационного потенциала.

Что Льюис предлагает?

В первую очередь Льюис призывает нас перестать выстраивать феминизм вокруг фигуры «добродетельной жертвы», которая нуждается в защите, а еще — не искать в истории движения безупречных героинь. Сама стратегия защиты «всех настоящих женщин» от воображаемого внешнего Зла, по её мысли, и есть классическая ловушка «феминизма дураков». 

Во всех своих текстах Льюис вместо этого требует начать с конкретных изменений: 

Материальная солидарность с трансфемининными людьми, в первую очередь с чёрными трансженщинами, секс-работницами и заключёнными, ведь именно у них в США самая высокая смертность в результате насилия.

Декриминализация секс-работы и абортов, потому что государственные запреты в этих сферах наносят самим секс-работницам и беременным больше вреда и на практике (не в теории) не защищают их от насилия. 

Бесплатная гендерно-аффирмативная медицина без бюрократических проволочек и других государственных и социальных препятствий.  

Низовые сети распространения медикаментозного аборта по образцу мексиканской Las Libres и американской Plan C, которые помогают получить таблетки и сопровождают женщин во время аборта, так как, по мнению Льюис, в ближайшее время ждать возвращения федерального права на аборт в США бессмысленно (В 2022 году Верховный суд США отменил решение, которое почти пятьдесят лет защищало право на аборт на федеральном уровне и передал это в управление отдельным штатам — прим. ред.).

Упразднение полиции и отказ от так называемого карцерального феминизма, который предлагает бороться с насилием с помощью полиции, судов и тюремных сроков. Вместо этого Льюис призывает направлять ресурсы на бесплатную медицинскую и психологическую помощь, кризисное жильё, материальную поддержку пострадавших и профилактику насилия, в том числе в сообществах. Такая помощь, по мнению Льюис, даст человеку возможность уйти безопасно, а также восстановиться и не возвращаться к агрессору из-за отсутствия денег или других материальных трудностей.

Упразднение института нуклеарной семьи, по статистике именно семья до сих пор остается главным источником гендерно обусловленного и сексуализированного насилия в отношении женщин. 

В заключение

Книга Льюис для смелых духом, для тех из нас, кто готов пережить «падение кумиров», развенчать миф о безусловном благе феминизма и увидеть ограничения и шероховатости в феминистском движении. Последнее, на мой взгляд, особенно важно ценностно и эпистемологически. Я верю, что нам необходимо анализировать неудобные уроки феминизма и учиться на ошибках, если мы действительно хотим построить альтернативную патриархату социальность на принципах разнообразия, кооперации, диалога и заботы. Этим мы, как мне кажется, и должны отличаться от правых идеологий, которые часто не способны к глубокой рефлексии и признанию ограничений собственных идей.

Я убеждена, что текст Льюис крайне полезен для развития критического мышления и политического воображения. Авторка блестяще объясняет, как легко сделать сомнительные выводы в ответ на болезненную социальную несправедливость. Как пишет Льюис, в попытке найти источник гендерного неравенства нам проще представить проблему в виде стеклянного потолка, разницы в зарплате, харассмента на работе, насильника-мигранта, алкогольной зависимости мужа или так называемой «гендерной идеологии».

Каждый такой образ действительно обозначает реальную проблему, но все-таки не объясняет, почему насилие, бедность и угнетение продолжают оставаться частью нашей реальности. Льюис настаивает, что поиск какого-то одного виновника сужает наше поле зрения. Начальника нам предлагают заменить женщиной, мигранта изгнать, транслюдей исключить, а женщине, выросшей в бедности, советуют стать увереннее и работать более усердно. 

Льюис предлагает нам смотреть шире — анализировать, как устроена сама система. Кто в ней распоряжается деньгами, принимает ключевые решения и обладает привилегией чувствовать себя в безопасности? Кто получает от этого выгоду, а кто расплачивается за чужое благополучие? Именно эти вопросы пронизывают каждую из глав этой смелой и яростной феминистской книги.