Об авторке:

---

Есть несколько вопросов об устройстве мира, которые интересуют меня больше всего:

1. Какие секреты таит в себе Вселенная и есть ли у неё создатель?
2. Существует ли разумная жизнь за пределами нашей планеты или мы одиноки в этом тёмном ледяном космосе?
3. Что такое сознание и как оно зародилось в человеке?
4. Почему стоматологические услуги стоят безумно дорого в любой стране мира?

В последнем вопросе нет и доли иронии: мне правда очень интересно, почему так. Но ответ я, кажется, знаю. Мы живём в мире капитализма, а зубы хотя бы раз в жизни болят у каждого, поэтому мы будем платить за то, чтобы не чувствовать эту боль, и платить будем столько, сколько скажут.

У меня есть один ритуал: раз в две-три недели я захожу сайт с благотворительными сборами для беларусов, открываю случайную историю и читаю. Я сделала так и в этот раз, перед тем, как написать этот текст.

Александр П.:

«За время срока в колонии и превентивного надзора у меня совершенно разрушились зубы, а лечить их было невозможно. Оказавшись в Тбилиси, мне помогли помощи беларуские волонтеры из правозащитной организации. Благодаря им я смог сделать операцию на челюсти, но импланты вставить не позволило воспаление, хирург сказал что нужно на заживление 3-4 месяца.

Лечение в Тбилиси, к сожалению, было прервано, тк программа помощи в Тбилиси закрылась, а я вынужден был уехать. Я испытываю большие финансовые трудности, а из-за отсутствия зубов – проблемы со здоровьем и речью».

Павел Л.:

«“По факту пришлось стартовать с нуля, – говорит Павел. – Польского языка я почти не знаю, но настроен серьёзно. Ищу работу, но с ней пока сложно”.

За время заключения и после выхода из колонии у Павла накопились медицинские проблемы, в первую очередь стоматологические: требуется установка четырех имплантов».

Николай К.:

«Два года в тюрьме разрушили здоровье: у мужчины ярко выраженная аритмия, гипертония, хроническая бессонница. За время в заключении ухудшилось зрение и слух. Но самая тяжелая проблема – зубы. В колонии он потерял их почти все, и теперь не может нормально есть, говорить и улыбаться. Чтобы сделать протезы, политик обратился в различные инициативы за поддержкой».

Илья:

«Во время административного и уголовного преследования у мужчины начались проблемы со здоровьем. Уже в Польше началось сильное воспаление десны, которое закончилось экстренным удалением одного зуба. Еще несколько зубов нуждаются в дорогостоящем восстановлении, но все небольшие накопления и первоначальная однократная помощь ушли на стоматологию и обустройство в новой стране в то время, пока мужчина не мог работать».

Каждый сеанс такого чтения похож на предыдущий: во всех историях фигурируют проблемы со здоровьем, в каждой второй речь идёт про зубы. В конце концов начинают болеть мои собственные: возможно, так работает эмпатия, а может быть, мне самой пора к врачу – в последний раз я была у стоматолога два года назад, когда жила в Украине. Тогда, перед переездом в Польшу, я решила обойти всех врачей и, конечно же, вылечить зубы – я понимала, что в Варшаве это будет стоить намного дороже.

Есть и другой вопрос: зачем я вообще читаю эти сборы? Я достаточно бедная и могу себе позволить задонатить кому-нибудь минимальную сумму от силы раза два в месяц. Поэтому я стараюсь выбрать сбор-аутсайдер, непопулярный, немедийный, такой, где за отведённый срок едва набирается нужная сумма, добавив к нему свои несчастные пять евро. Таков мой собственный кодекс случайного благотворителя – помочь тому, кому больше всего нужна помощь, а не поучаствовать в громкой кампании, истории успеха, задонатить медийной личности, всеобщему любимцу или любимице. Да, медийным личностям тоже бывает больно, но я пытаюсь настроить своё ухо так, чтобы услышать тихий стон того, кто слабее и незаметнее.

Я читаю эти сборы, чтобы помочь себе не утратить связь с реальностью. Они рассказывают о том, чем по-настоящему живут беларусы в эмиграции. Не фестивалями, не новыми коллекциями украшений с буслами, пауками и соломенными ляльками, не стендапами, не концертами, не кинопоказами, не открытием нового модного бара или душевного пространства с бчб-флагом на стене. 

Я часто слышу как в последние пару лет звучит печальный эмигрантский мотив: мы оторвались от тех, кто остался в Беларуси, между нами растёт пропасть, они не понимают нас, а мы слабо представляем, чем живут они. А я чувствую другое: как пропасть растёт между уехавшими, как трещина становится всё шире, хотя мы действительно все живём в одной условной Варшаве. Эта пропасть пугает меня больше всего: общий опыт по идее должен был сделать нас ближе и солидарнее. На практике я наблюдаю другое: все мы уехали в очень разные эмиграции.

Я закрываю вкладку со сборами и открываю инстаграм. Знакомая пишет, что главное в мире не купишь за деньги. Эту глубокую мысль она сопровождает фотографиями из своего нового варшавского дома, который они с мужем купили не так давно. Каждый раз меня удивляет, как богатство и благополучие делает человека таким рассудительным и мудрым, как внезапно этот мир становится абсолютно понятен тем, кто не думает о том, что поесть завтра. 

Бедные ведут другие разговоры, они изматывающие и скучные: про бюрократию, работу, про NFZ¹ и ZUS², про больные зубы. Приземлённые меркантильные бедняки думают о еде и вещах (gratis, rabat, 1+1)³, умудрённые и спокойные богачи могут позволить себе сосредоточиться на действительно важном и немного поучить нас мудрости: дом, там где сердце, у меня ёкнуло внутри, когда я увидела эту квартиру и я поняла: я хочу жить здесь! 

У меня же оно каждый раз ёкает, когда я вижу очередное объявление о сдаче кавалерки за непомерные деньги. Цены на рынке жилья – вот что пугает меня ничуть не меньше, чем войны, болезни или природные катаклизмы. Приехав в Варшаву, мы первые недели жили вместе с мужем в такой кавалерке: так много, как в те дни, мы больше никогда не ссорились. Жизнь в ограниченном пространстве превращает тебя в зверя в клетке и ты рычишь на ближнего. Жизнь в бедности делает тебя зацикленным на этих пошлых дурацких деньгах, которые в буквальном смысле превращаются для тебя в кислород: как только они подходят к концу, ты панически хватаешь ртом воздух, чтобы надышаться. Жизнь с зубной болью (да и с любой другой разновидностью острой физической боли) низводит тебя до состояния тела.

Я закрываю инстаграм и открываю фейсбук. Писатель Альгерд Бахаревич задаётся вопросом: что заставляет беларусов в эмиграции держаться за русский язык? Можно ведь, говорит, уже и не держаться, раз переехали, есть две альтернативы – выучить язык страны пребывания или перейти наконец на беларускую мову.

Но за полтора года жизни в Польше я так и не выучила язык выше уровня А1. Язык не учится сам: для этого нужны время, деньги и усилия. Как часто они есть у эмигранта?

Делая неудобный выбор без выбора мы сами загоняем себя в ловушку. Теперь мне срочно нужно попасть к гинекологу, чтобы не запустить уже начавшийся эндометриоз, но альтернативы у меня ровно две: пойти бесплатно по государственной страховке к польской докторке или лечиться у соотечественницы, но уже за собственные деньги. И я, конечно, выбираю второе: в кабинете врача я всегда чувствую себя беззащитной и уязвимой, конечно же, мне хочется говорить там на своём языке. Я ищу русскоязычную докторку по той лишь причине, что найти беларускамоўную будет в сотни раз сложнее, держусь за проклятый русский язык, потому что по-польски если и пойму то, что мне скажет врач, то сама вряд смогу что-то внятно объяснить, а значит, не получу необходимую мне помощь.

Впрочем, визит к гинекологу всё равно пришлось перенести, когда заболела моя старенькая кошка, с которой мы переживаем уже которую по счёту эмиграцию. Её трёхдневное лечение в стационаре ветеринарной клиники обошлось мне в сумму, которую я отдала за курс польского А1 и А2. Теперь мне больше некого лечить, можно наконец-то заняться самообразованием.

Как бы на моём месте поступил писатель Альгерд Бахаревич и те, кто соглашается с ним в комментариях? Наверное, они предусмотрительно не попадали бы в такую ситуацию – не болели бы сами, не были бы уязвимыми, бедными, не позволяли болеть своим близким, детям, животным, а язык новой страны выучили бы, едва пройдя границу. Такую тактику выбрала я, когда вынужденно и спешно эмигрировала в Украину. Не успев толком отойти от переезда, я начала учить украинский, который и так интуитивно понятен почти всякой беларуске. Но однажды, спустя два года жизни в этой стране и активного использования украинского языка ў мяне адняло маю новую мову. Я оказалась у ветеринара на руках с другой моей кошкой, которой понадобилась экстренная помощь. Я сидела на осмотре в тёмном кабинете ветклиники, где из освещения был лишь карманный фонарик – из-за постоянных обстрелов электричества в городе не было, медицинские учреждения питались от генераторов, но выработанной ими энергии хватало лишь на то, чтобы снабжать операционные. Пытаясь описать симптомы болезни я, невыспавшаяся, встревоженная рабочими дедлайнами, вымотанная бытом в условиях войны, с трудом соображающая, вдруг разрыдалась и сказала: простите, я неплохо знаю украинский, но лишь на бытовом уровне, поэтому сейчас я буду говорить и объяснять всё по-русски, чтобы не упустить ничего важного. В тот день мне попался человечный врач, который сказал: не переживайте, мы как-нибудь поймём друг друга. И – о, чудо! – мы и правда поняли.

Удивительно ли, что меня понял человек, на чью страну напали с территории моего государства. Удивительно ли, что такой уважаемый и любимый беларуский писатель, переживший эмиграцию, как и многие из нас, не понимает и не хочет понять своих соотечественников, которым хуже, сводя всё лишь к выбору языка. Пока у одних болит мова, літаратура і культура, у других болят зубы, сломанные конечности, пустые животы и надорванные тяжёлым физическим трудом спины.

Получается, легенда о небывалой беларуской солидарности 2020 года разбилась о банальный классовый вопрос. От этого мне горько больше всего и именно это я бы назвала нашим самым большим проигрышем.

1. Польский Национальный фонд здравоохранения, который является государственной системой обязательного медицинского страхования для граждан Польши и иностранцев, уплачивающих взносы. ↩︎
2. Польское Управление социального страхования, государственная организация, ответственная за сбор страховых взносов и выплату социальных пособий, включая пенсии, пособия по болезни, нетрудоспособности и другие выплаты. ↩︎
3. Разновидности промоакций в польских продуктовых магазинах: gratis – получение товара бесплатно при выполнении условий акции , rabat – скидка, 1+1 – покупка двух товаров по цене одного. ↩︎